Криминальный авторитет В. П. Говоров по прозвищу «Антибиотик»:
— Надо работать, а не воевать.

(фильм «Бандитский Петербург»)

Одна очень хорошая русская поэтесса, живущая за границей,  написала мне лестное письмо: «Я всегда читаю с наслаждением ваши стихи и другие тексты. Ваши записи в режиме фб мне физически не представляется возможным одолеть. Т.е., если они есть, оторваться невозможно, хочется читать, очень интересно. Надо книжк-у (и) купить!»

18.07.2014 Интеллигентный телеведущий С. Николаевич задает вопрос талантливому и очень обаятельному композитору А. Журбину:
— Какая Ваша основная черта?
Журбин отвечает:
— Неистовость.

Ответ мне понравился.  Я задумался, а как бы я ответил на этот сложнейший вопрос С. Николаевича.
Мой ответ не был бы однозначным.

Какие черты (положительные или отрицательные?) имеет ввиду интервьюер? Если отрицательные, то их у меня вагон и маленькая тележка… И леность, и чревоугодие, и страсть смотреть телевизор, и т. д.

А вот положительные?

Таких черт у меня, конечно, не много.

Но все-таки я уверен, что эволюционирую, становлюсь лучше, чем был. (Не буду сейчас конкретизировать. Это лишнее.)

То есть я бы ответил так:
— Моя положительная черта — склонность к эволюции.

Однажды (несколько лет назад) моя близкая подруга Ирина. М. то ли в шутку, то ли всерьез назвала меня графоманом.
Как парировать? Это, разумеется, правда. Но Ира не застала меня в раннюю постперестроечную эпоху. Я тогда (до 30 лет) работал одновременно в штате (!) в пяти (!) периодических СМИ. И печатался к а ж д ы й  день. Я только писал и печатался, писал и печатался… Думать было некогда.  Тогда я был настоящий, матерый  графоманище, реально зарабатывающий журналистским трудом.  А сейчас… Нет, сейчас, я сдаю позиции. Увы.

Впрочем, Ире виднее.

В 14 лет я (профессиональный спортсмен) начал писать стихи. И стал очень много читать. У отца были все подшивки журнала «Юность». Этот замечательный  журнал, собственно, и сформировал меня. О других периодических литературных изданиях я тогда даже и не знал. Мне вполне хватало «Юности». Я читал взахлеб Аксенова и Гладилина, Амлинского и Ахмадулину, Вознесенского и Евтушенко, Вегина и Бек…
Я боготворил этих авторов и, разумеется, к журналу относился с высочайшим пиететом.
В 16 лет я рискнул показать стихи редакторам этого журнала,  так сказать осчастливить своим творчеством мир.
И вот я приехал на Маяковку, где тогда размещалась редакция. Постучался в дверь. Меня встретил вахтер. И как-то равнодушно спросил:
— Ты куда?
— В отдел поэзии, — робко ответил я.
— Редакторы заняты, — ответил вахтер, но Витька сейчас освободится и тебя примет.
— А кто это Витька? — поинтересовался я.
— Это Виктор Коркия, поэт и литературный консультант, — пробурчал вахтер.
— Понятно, — ответил я.
— Ничего тебе не понятно, — парировал вахтер. — Поэзия — дело тонкое. Для начала, ты вот что —  сбегай в магазин за красненьким. Вот тебе три рубля.
И всучил мне мятую трешку.
Я был ошеломлен, раздавлен…
Я ведь  пришел в храм искусств, хотел осчастливить мир своими творениями. А меня посылают за вином.
Но что делать?  Сбегал, купил.
Потом меня принял В. П. Коркия. Он прочитал мои опусы и сказал мне много хороших, одобряющих слов. Видимо, он говорил их всем. И правильно делал.
Разумеется, ни единой моей строчки В. П. К. для печати не выбрал. И опять-таки правильно сделал.

…Я вспомнил об этой истории, спустя 34 года, когда недавно (недели две назад) был в редакции журнала «Юность»,  выпивал в тесном и дружном коллективе редакции. По давней (!) традиции, я принес в «Юность» бутылку красненького, которая всем понравилась.

Главный редактор Валерий Федорович Дударев (как некогда В. П. Коркия) сказал хорошие слова о моих стихах и даже  поздравил  с публикацией.
Я понял: круг замкнулся, я добился всего, чего хотел. Я стал автором моей любимой «Юности», мечта идиота сбылась. Правда, немного поздновато…