Он взвалил на себя, видимо, слишком много… Ритм жизни постоянно ускорялся. Все новые и новые контракты, десятки — не преувеличение! — встреч в день (в сутки), бесконечные звонки, безумные заказчики, которые выматывали последние нервы. Он был единственный акционер фирмы. И значит — помощи ждать неоткуда. Сотрудников было немало, но они никогда не радеют за дело так, как собственники. Это нормально. Иллюзии у него уже давно испарились.
Иногда он просыпался ночью, в холодном поту, судорожно начинал думать, где опять достать деньги, чтобы выплатить — два раза в месяц! — людям зарплату, погасить налоги, рассчитаться за аренду… Странное дело: заказов и сотрудников было все больше и больше, а денег по-прежнему не хватало. Их не хватало всегда. И десять лет назад, когда он только начинал, и сейчас, когда у него уже появились и свои офисы, и собственные средства производства, и опытные, проверенные годами кадры.
Он, конечно, хотел сбежать из Москвы, забыть о бессмысленной суете, о беспощадной — смертельной! — круговерти, он мог бы уже, наверное, спокойно жить где-нибудь в сытой, престижной Ницце, да ладно, в какой Ницце, лучше в знакомом с детства и недорогом Крыму — в принципе ему было совсем немного нужно. Точнее, ему лично не нужно было практически ничего. Какая-нибудь крыша над головой, душ, чистая рубашка, кусок мяса, бутылка минеральной воды… Он сам порою не понимал, как он, простой и неприхотливый московский полукровка, каких, наверное, десятки тысяч, оказался в бизнесе, как это все получилось, почему другие акционеры выходили — еще раньше, несколько лет назад! — из их общего дела, а ему было стыдно бросить начатые проекты, поначалу казавшиеся бесперспективными, а потом все-таки ставшие приносить прибыль… Он не мог…
Он не мог уехать из Москвы, потому что здесь больная мама, ей нужны средства, машина, иначе мамочка просто не попадет в поликлинику, он не мог оставить уже взрослых, но по-прежнему беззащитных детей, которые постоянно нуждались в средствах, он не мог вот так разом разорвать все контракты… Это было невозможно. Невозможно. Но и сил у него тоже больше не было. Нельзя постоянно бежать. Даже если раньше ты был профессиональным спортсменом.
…Силенки — хотя бы отчасти! — появлялись поздно вечером, когда он принимал теплый спасительный душ, потом звонил детям и на ночь читал сам себе стихи, да, читал стихи, самых разных поэтов… Когда-то в юности он даже написал одно стихотворение…

Мой старший товарищ Владимир Иванович Масалов меня поражает. Серьезный, заслуженный человек. Работал в ЦК КПСС, был Генеральным консулом в Швеции, более 20 лет проработал в МИДе. Сейчас на пенсии. Но пенсионером его назвать язык не поворачивается. Он и сейчас в строю. Бодр, подтянут. Неустанно пишет стихи, руководит литературным объединением МИДа «Отдушина». У него молодая жена-красавица.
Вообще, Масалов — человек уникальный. Он — выходец из Рязани — всего в жизни добился сам. Сам поступил в Институт иностранных языков имени Мориса Тореза, сам записался в секцию самбо и стал в дальнейшем чемпионом СССР и Европы по этому виду спорта… Сам устраивался на все работы. Отец у него погиб на фронте, так что никакого блата у Масалова-младщего, конечно, не было.
…Я стараюсь учиться у Владимира Ивановича, пытаюсь хоть в чем-то быть на него похожим, хотя мне, бизнесмену, это удается с трудом. Он всем помогает, никогда не ищет своей выгоды, он очень похож на ребенка. Живой, непосредственный, открытый, дружелюбный. Любимый девиз Масалова: что взял, то чужое. Что отдал — то твое.
Это очень правильный девиз. Наверное, самый главный в жизни.
Иногда Владимир Иванович мне звонит ночью, читает все новые и новые стихи. Я их с радостью слушаю. Дай Бог Вам здоровья, мой дорогой, замечательный друг!