Новости

































Юрий Воротнин, «Поздняя услада», М.: «Вест-Консалтинг», 2018


Скоморошество всегда имело метафизическое значение на Руси: высмеивая пороки, щелкая их по носу, яро звуча, неистовствуя:

Спотыкаюсь, стреножусь на каждой версте,
Вбита в землю по горло верста,
А тому, кто хоть раз повисел на кресте,
Даже дня не прожить без креста.

Не жалею себя и к другим без щедрот.
И смотрю до окалин в глазах,
Как качается гать от совиных болот
До совиной звезды в небесах.

Сильный — горловой и сердечный — звук, предлагаемый Юрием Воротниным, завораживает, как разрыв с реальностью – ради другой: словесной в частности.
Стих Воротнина мускулист, жестко собран, и словесный щелк существительных ярок, но и плавное движение оных (вкупе с глаголами и прилагательными) производит сильное впечатление:

Мне родина рюмку нальет,
Я выпью и стыд потеряю,
Губною гармошкою рот
Расквашу от края до края.

На слово последнее скор
Подхваченный резвым мотивом,
На всех заведу разговор
О нашем житье терпеливом.

Терпенье – грустная русская прерогатива, и скоморох, поминающий его, выглядит… зрящим в корень.
Книга «Поздняя услада», выпущенная издательством Евгения Степанова «Вест-Консалтинг», начинена разными стихотворениями — взрывными, нежными, стремительно поднимающимися по световой вертикали.
…Снежный свет сияет прекрасно — каковы бы ни были обстоятельства жизни:

Кому-то жизнь — тяжелый грех,
Кому-то — окаянство,
Я шел во тьме, покуда снег
Не осветил пространство.

Я выживал, где жизни нет,
И пропадал, где жили,
Но выпрямлялся снежный свет
Работой сухожилий.

Юрий Воротнин принимает жизнь, всю без исключения, целиком, с негативом, дающий беспрецедентный опыт, с разливами позитива, с «Цыганочкой», звучащей на дальнем плане, с многообразием образов и мотивов… И свидетельством тому – его лирические стихи, столь пестро и полновесно собранные в прекрасном коробе книги.

Александр БАЛТИН