В эти джунгли травы и артритные корни деревьев,
в этих юрких стрекоз и порхающих бабочек пир
я влюбился давно, и люблю до сих пор этот древний,
бесконечно родной и безумно неведомый мир.

Здесь бегут муравьи по своим повседневным заботам,
здесь над чашей цветка ворожит в черной мантии шмель,
по ночам светляки зажигают огни для кого-то,
и кому-то сверчки посылают тоскливую трель.

Все здесь так сплетено, так разумно и так величаво,
что молю об одном: "Дай мне, Боже, на старости лет
погрузиться лицом в эти буйно цветущие травы
и уйти в чудный мир, где лишь вечность, а времени — нет!"

Работать лень, и думать лень
И лень идти в кабак.
Ищу-свищу вчерашний день,
Да не найду никак.
В нем было все — друзья и дом,
Надежды и мечты,
И вера в завтра, и при том
В нем были я и ты.
За стенкой слышался рояль,
Всю ночь цвела сирень,
Да вот куда-то потерял
Я этот славный день.
И нет ни завтра, ни вчера,
Ни дома, ни страны —
Лишь наползающая мгла
Бессмысленной войны.

Если долго смотреть на воду
Очень долго смотреть на воду
Бесконечно смотреть на воду
Ты наверное станешь рыбой
Поплывешь к океану-морю
Через мели и перекаты
Через омуты и пороги
Чешуей на солнце сверкая

Если долго смотреть на небо
Очень долго смотреть на небо
Бесконечно смотреть на небо
Ты наверное станешь птицей
Другу-ветру подставишь крылья
Языком журавлиным вскрикнешь
Полетишь высоко над миром
С высоты этот мир прощая

Если долго смотреть на пламя
Очень долго смотреть на пламя
Бесконечно смотреть на пламя
Ты и сам в него превратишься
Запоешь закружишься в печке
На горячих углях танцуя

Все смотреть и смотреть на небо
Все смотреть и смотреть на воду
Все смотреть и смотреть на пламя
Чтоб не видеть
Не видеть
Не видеть

Убежав из эскадрилий
В девятнадцатом часу,
Мы к девчонкам заходили
На чаек и колбасу.
У нас пряхи золотые,
Командирские часы
И желания простые —
Лазить девушкам в трусы.
Уж мы пели и плясали —
И в такт,
и так!
Нам девчонки подливали
В чаек
коньяк.
А попутно камасутра —
И смех и грех!
Ты не жди нас раньше утра,
Наш любимый зампотех!

В вечернем небе облако парит,
Его гора над городом горит,
В косых лучах заката
                                     пламенея.
Раскачиваясь в парковом пруду,
Оно плывет, а я стремглав иду,
Подбрасывая шляпу на ходу,
Едва касаясь туфлями аллеи.
Иду туда, куда ведут глаза,
Они меня ведут куда-то за
Невидимый рубеж на небосводе.
И облако во след за мной плывет,
Как будто белоснежный пароход,
Аналогично
Радуясь погоде.

Я любил своих подружек
Там, где был им срочно нужен:
Забирался к ним бывало
На кровать под одеяло,
Если же кровати нет,
То вполне годился плед,
Или столик, или кресло,
(Да и в ванне много места!)
Лежа, сидя, стоя даже,
В парке, в скверике, на пляже,
В полутемном кинозале,
В электричке, на вокзале,
В припаркованной машине,
Небоскреба на вершине,
В лодке, в озере, в лесу,
И у мужа на носу!

Мы с девчонкой под кустом
Говорили о простом:
Я ей — раз, она мне — два,
Я ей — дай, она мне — на.

Я раздетый словно липка,
Но плюю на это я,
Потому что рядом Лидка
Тоже вся раздетая.

Лучше нищим быть и голым,
Но здоровым и веселым,
Чем богатым и одетым,
Но припадочным при этом.

Девки по лесу гуляли —
Увидали Палыча,
От того от Палыча
Им досталось мало че.

Как-то утром в Митино
повстречал я Путина.
Чепуха по сути, но
как-то удивительно.

Человек из дома вышел
не вернется никогда
человек из дома выпал
кукушонок из гнезда

человек из дома вырос
как мифический колосс
и хмельных эмоций выброс
бросил парня под откос

человек спешит на север
у него помятый вид
расцветает в поле клевер
вдалеке комбайн пылит

старомодная кепчонка
а в глазах тоска тоска
босоногая девчонка
вертит пальцем у виска

Я скоро из облака выйду
На старом московском пруду.
Я скоро из облака выйду,
Умоюсь — и снова войду.
Во внутреннем облачном мраке
Вернусь на полвека назад,
Где преданной мною собаки
Увижу испуганный взгляд.
Там негде мне будет согреться
И некуда даже прилечь,
Но жаром горящего сердца
Обдаст меня женщина-печь.
И Бог, мои вирши устало,
Как четки, в руках теребя,
Мне скажет ни много, ни мало:
Пускай от Москвы до Урала
Отныне читают тебя!

Человек состоит из частей:
из событий,
из чувств и страстей,
из забывшихся детских затей,
из пришедших под вечер гостей,
из бессониц
и вечных тревог,
из нехоженых троп и дорог,
из планеты гигантских стрекоз,
где из радуги светится мост,
из пожитков невзрачных на вид,
а еще человек состоит
из добра
и немного из зла,
из беды,
что на сердце легла,
из пустынь и грохочущих рек,
из Земли состоит человек,
(но иной человек — что болид,
знать из звезд человек состоит!)
из мечты,
из любви,
из огня,
из тебя состоит
и меня.

Нас вновь поведут по долинам, нагорьям, урочищам,
ковыльным степям и по топкому грунту болот.
Нас вырвут из дома, где жили бездумно, как хочется,
и вдаль поведут от комфорта и сытости от.

Нам мох и трава станут теплой и мягкой периною,
а скудное солнце — отрадою после дождя.
В кровь сбитые ноги покроются коркой суглинною.
Мы будем идти, с каждым шагом в себя приходя.

И будет вставать и садиться светило громадное,
а мы все идти и идти многотрудным путем.
Быть может, в конце мы поймем, что действительно надо нам,
и, все потеряв, наконец-то себя обретем.