Попугай, которого принес Андрей, меня поражает. Он сидит на пороге клетки. То есть он не в клетке, но и не на свободе.
Попугай облюбовал очень правильное местечко.

Дискутировали с Анечкой об интеллектуальных возможностях попугая.
Я, как всегда, преувеличивал.
Анечка — преуменьшала.
Анечка считает, что у этого попугая небогатые жизненный опыт и кругозор — он ничего, кроме клетки, не видел.
Я считаю, что он, сидя на порожке, все-таки многое видит. Тем более Андрей клетку с ним (попугаем) таскает за собой повсюду.

Сегодня, 24 июля, в одном высоком чиновничьем кабинете мне сказали странные слова:
— Значит так, старик. Начинаем новый проект. PR-проект. Ты будешь одним из организаторов. Организатор ты хороший. А вот пишешь дерьмово. Ты пишешь речи, как сухарь — у тебя нет никаких красок. Так что писать будет кто-то другой. А ты занимайся своим делом. Ты чинуша. Вот и руководи.
Я обалдел. Чиновник высокого ранга считает меня чинушей. Как же я вжился в эту среду! Мимикрировал. Рассказал об этом Анечке. Мы долго смеялись.

Позвонил поэт-песенник Герман Витке. Стали вспоминать девяностые, журнал «Столицу». Потом он говорит: «Старик, как же давно мы живем!».
Да, Гера, моложе не становимся.

Миша Кузьмин, прекрасный русский поэт, прислал письмо. Это не письмо, это литературное произведение. Печатаю без спроса.

Миша, дорогой, все, что ты пишешь, мне очень интересно. Жаль только, что уже очень давно я не могу выпросить у тебя стихов, ни верлибров, ни рифмованных. Присылай, очень тебя прошу.

Смотрел в выходные (1 августа 2009) «Калину красную» в тысячный, наверное, раз. То, что Шукшин гений, говорить нет смысла. Это абсолютно ясно.
…Мы с Наташей стали похожи на этих старичков-родителей, которые воспитывают Любку Байкалову (Настюшку). Такие же смешные и беспомощные.

Заходил Даня Давыдов. Забрал новые книги для рецензий.
Я ему говорю:
— Ты настоящий филолог, я половину слов в твоих текстах не понимаю.
Даня:
— Да, я настоящий зануда.
Вообще, Давыдов очень одаренный парень. И человек хороший.
Он также сообщил, что поступил в докторантуру педуниверситета. Молодчина!

Настюшка приехала из Феодосии. Теперь уезжает в Венецию. Потом поедет в Лейпциг.
Цыганка.

Опять снился брат. Он мне все время снится.
Почему-то еще приснился Евтушенко.

У Арсена Мирзаева была квартира в центре Петербурга. И мы там частенько собирались и жили, когда приезжали с Юрой Милорава в Питер.
Арсен так прекрасно всегда угощал!
А по вечерам собиралась компания поэтов (Дима Григорьев, Валера Земских, Володя Кучерявкин…), и мы читали стихи. Стихи не свои, а других поэтов.
Вспоминаю это как счастье.

В четверг был в «Знамени». Вычитал свою здоровенную статью на экономическую тему.

28 июля 2009 вышел мой роман «Застой. Перестройка. Отстой.»
Писал его 23 года.

Сдал в «Фаланстер» новые журналы.
Б. К. со мной рассчитался за прошедшие месяцы. Очень кстати.

В четверг убирался дома, в пятницу утром вытаскивал мусор на помойку.

Болтали с Дианой, моей вечной и прекрасной подругой.
Я считаю, что Советский Союз (особенно в 60-80-е) не был абсолютным злом. Эта была модель удобная для большинства. Хотя, конечно, дров в СССР наломали немало. Это известно.
Сейчас модель удобная для меньшинства. Для активного населения (а это 5%). Более того, даже 5%, судя по всему, сократилось до 3% — так как разборки начинаются между активными людьми.
Народ проиграл. Номенклатура выиграла.
Ну не могут все быть бизнесменами. Большинство людей инертно и довольствуется малым. А сейчас даже малого на всех не хватает.
И, конечно, ужасно, что все ресурсы сейчас сконцентрированы в руках кучки богачей (тех самых активных 5% или 3%).
Этого не было в СССР. Этого сейчас нет во многих странах.
В Норвегии доходы от газа и нефти распределены поровну между всеми гражданами.
Создание СССР — преступление.
Уничтожение СССР — преступление вдвойне.
Нужно было сделать простую вещь (повторив НЭП) — разрешить мелкий частный бизнес и открыть границы. Все. То есть нужно было построить социалистическую модель с элементами рыночной экономики — как было в Венгрии, Чехословакии накануне уничтожения соц. системы. Эти времена в Венгрии и Чехии сейчас вспоминают в основном добрым словом — даже интеллигенты, которые, как правило, всем недовольны.

Мужчины в продуктовом магазине покупают все подряд. В разговоры с продавщицами (о качестве продуктов) не вступают.
Женщины задают множество вопросов, придираются:
— Свежее молоко? А какой жирности кефир?
И т.д.
Продавщицы, по-моему, ненавидят покупательниц.
Почему мы такие разные?

Заходил Женя Харитонов.
Говорили на разные темы.
Речь зашла о Кузьмине.
Женя сказал:
— Кузьмин стал похож на Корнелюка.
Это правда.

Женя также сказал, что песня Корнелюка из фильма «Бандитский Петербург» почти идентична (по музыке) какой-то песне Элтона Джона.
Неужели воровство?

Пятница, вечер, я накупил две сумки продуктов и вхожу в свою подмосковную Удельнинскую квартиру. Закрываю дверь на замок и цепочку, включаю компьютер, ставлю новый фильм, готовлю ужин. Ем. Смотрю кино.
Пишу то, что я хочу, а не то, что надо по работе.
Впереди два выходных.

31 июля отправил свой роман на премию НОС.

Шел на работу, возле Храма голуби купались в луже — взъерошенные, радостные, счастливые.

Видел возле обменного пункта умирающего голубя — он корчился в муках. Никто ему не поможет. И я, увы, не помогу.

Не перестаю удивляться гениальности Шукшина. Писатель от Бога, актер от Бога, режиссер от Бога.
Прожил всего 44 года.

Заезжал в офис к Р. М., могущественном олигарху. Он мне полчаса жаловался на проблемы в семье. Спрашивал, что делать. Я сказал, что нужно остаться с женой.
Он:
— Ты прав, но как же…
В общем, у него метания.
Пришел на работу, звонит другой влиятельнейший человек, от которого я завишу.
— Жень, извини, что отвлекаю, а что такое реинкарнация?
Я объяснил.
Когда пишут про современных богатых людей, что они тупые, железобетонные, ничем не интересующиеся, кроме денег, люди, это вранье.
Очень интересные люди.

В выходные на Удельнинском озере видел утят.
И котика видел. Он подошел ко мне дачной узенькой тропкой муркнул-сказал:
— Привет.
Потом я его погладил и мы разговорились.

Я родился в 1964 году, через 19 лет после окончания войны.
Всего-то через 19 лет.
Возможно, я тоже послевоенное поколение.
Подумал об этом, когда читал статью Андрея Коровина о Валере Прокошине.

Разговаривал с одним олигархом (моим давним клиентом) о литературе, о поэзии.
Он, видимо, понимает, что больше со мной говорить не о чем.

Слушал «Эхо». Какой-то ведущий сказал, что в Грузии нет ни одного пророссийского политика.
Это не так.
Откровенно пророссийский политик — Саакашвили.
Не использовать личные качества Саакашвили (амбициозность, молодую запальчивость и т.д.) российские спецслужбы не могли. Они его просчитали и побудили к тем действиям, которые он совершил. В итоге Грузия лишилась трети территории.
Точно также раньше американцы просчитали Ельцина.
Сильные пожирают слабых. Правда, потом они пожирают сами себя.
Россия про это иногда забывает.

Сидихин — русский Жан Габен.

У меня навалом разных медалей и литературных наград.
Если бы я был идиотом, я бы их очень высоко ценил.
Я ценю одну медаль — медаль чемпиона Москвы по хоккею, которую я получил в 1974 году в возрасте 10 лет.
Вот там все было по-настоящему.

3 июля исполнилось 70 лет Тамбовскому инязу, который я закончил в 1986 году.
Отмечали в Тамбовском университете достаточно широко — рассказала моя однокурсница Лена Саяпина.
Не знаю, стал я лингвистом и филологом или нет, но французский и немецкий языки мне в жизни очень пригодились.
Вспоминаю с огромной любовью «стилистику», которую вела А. С. Кустарева.
С ужасом вспоминаю теоретическую грамматику, которую вела Н. А. Кудрина.
Многое вспоминаю…

В советское время я год подрабатывал (на полставки) дворником в Лите.
У меня была шикарная дворницкая.
А зарплату (32 рубля) я получал вместе с преподавателями.
На студентов Лита я смотрел тогда как на самых счастливых людей в мире.
…Кстати, великий А. Платонов дворником в Лите не работал. Это миф.

потому что не то потому что не так потому что
                    завершается быстро земной карнавал
                              потому что тамбовский дурдом не алушта
                                                где песочек и пляж и рапан и коралл

потому что темно потому что привычнее нары
                        чем диван и софа или пляжный лежак
                              потому что в душе магадан а канары
                                                далеко и мерещится ночью лешак

потому что не волк работенка а бог из под-палки
                        потому что на печке доедет до счастья иван
                              потому что судьба в окровавленных пальцах гадалки
                                                потому что стакан

Она сказала:
— Я выхожу замуж за немца.
Я ответил:
— Ну что ж, я не могу конкурировать со страной…
Но потом она все-таки вернулась.

Поэзия, философия, религия, идеологии, женщины, бизнес — это методы познания
мира.
Не судите меня строго.

В школах вводят предмет под названием (условно) «Религиоведение».
По-моему, это ни к чему.
Кому это надо знать, тот и так узнает.
Всем это знать необязательно.
А дров наломать можно много.

Суббота. Утром встал по малой нужде. И опять лег спать.
Блаженство.

Слова, конечно, мудрые. Но все-таки я не со всем согласен.
Например.
Женщины обмануть не могут.
Если ты любишь — это уже счастье.
Если они уходят — остается память и опыт.
Любовь — беспроигрышная лотерея.
Если, конечно, у человека есть хоть чуть-чуть разума и чувства благодарности.
А что касается воли и свободы…
Я и за решеткой был свободен.

В семнадцать лет я работал возницей в колхозе. Развозил молоко.
Умел запрягать и распрягать лошадь.
Поначалу мне это нравилось, а потом надоело.

Русские, немцы, турки, цыгане, татары, монголы, кхеньцы (китайцы), евреи.
Вот такая родословная.
Это только то, что лежит на поверхности.

Помню в детстве цыганский табор на Ждановской (нынешнее Выхино).
Сейчас на этом месте у меня склад.

Разговаривал с писателем и актером Алексеем Левшиным.
Я вспомнил слова Шкловского:
— «Акмеисты свою поэтику не создали».
Леша возразил:
— А Мандельштам?
— Конечно, да.
Мандельштам и поэтику свою создал, и оказал влияние на всю современную поэзию.
Кушнер, Жданов, Цветков, Александр Чернов, Кабанов… Все — оттуда.

Логика Христа понятна.
Раздать все без остатка нищим.
Это, действительно, единственный способ все сохранить.
Но к такому пониманию мы придем навряд ли.
Люди думают, что пришли на землю навсегда.

Леонид Костюков на страницах журнала «Волга» («Волга», № 2 (415), 2008, сайт magazines.russ/volga/2008/2) пишет:

«Тут можно выбирать, кто более виртуозно и ювелирно владеет хореями и ямбами, тогда от русской поэзии XIX века останутся Минаев и Курочкин, или можно выбирать по принципу поэзии, тогда останутся Пушкин и Лермонтов.

Вот высказывание о том, что Арутюнов выше Гандлевского, заставляет меня считать, что Степанов отобрал бы как раз Минаева и Курочкина. С точки зрения стиховой оснастки и Пушкин, и Некрасов, и Тютчев слабее: они все трое рифмовали «себя-тебя». С точки зрения Евгения Степанова – это стиховой сбой. Я читал, что он пишет о рифме у Гандлевского, и это напоминает ахинею».

Комментировать не хочется, но надо.

Когда литератор в качестве аргументов использует домыслы и хамоватую брань, это говорит всего лишь о его скверном воспитании и непрофессионализме. Более ни о чем.
А что напоминает ахинею, а что нет — давайте разберемся.

1. Я благодарен г-ну Костюкову за внимание к моей персоне, но я не приглашал его на работу в свою пресс-службу (в Холдинге «Вест-Консалтинг», которым я руковожу, вакансий в этом структурном подразделении сейчас нет) и не просил что-либо предполагать за меня. Я и сам в состоянии выразить свои мысли.

2. Мною, начиная с 2004 года составляется Антология русской поэзии (она размещается на сайте www.futurum-art.ru). Там размещены стихи и Александра Пушкина, и Федора Тютчева, и многих других замечательных авторов. Стихов Дмитрия Минаева и Василия Курочкина там на сегодняшний день нет.

3. У меня нет опубликованных статей о Сергее Гандлевском. Я несколько раз писал о нем в своих дневниках, высказывался в интервью, но что именно читал г-н Костюков — не знаю. Он об этом умалчивает.

4. Кто выше: Арутюнов или Гандлевский — я не знаю. Я не измерял их рост. А вот стихи мне действительно больше нравятся Арутюнова — согласитесь, это мое право.

5. Рифма «себя—тебя» не самая удачная. Даже если ее используют классики.

6. Если ты служишь русской литературе, а не обслуживаешь узкую группу литераторов, то выбирать надо и Александра Пушкина, и Дмитрия Минаева, а не противопоставлять одного (одних) другому (другим). Значимы оба. Хотя сравнивать этих поэтов в данном контексте непросто. Они не были современниками. Пушкин, как известно, родился в 1799 году, погиб в 1836. А Минаев родился в 1835, умер в 1889 году. Это поэты разных поколений.

7. Сравнивать Гандлевского с Пушкиным, на мой взгляд, преждевременно.

8. Проводить параллели между хорошим поэтом Х1Х века Минаевым и хорошим поэтом ХХ1 века Арутюновым я бы тоже не стал. Прежде всего, потому что у них совершенно разные поэтики. Минаев — по преимуществу поэт-сатирик, Арутюнов — лирик.

9. А вот проводить параллели между двумя одаренными авторами — между Сергеем Гандлевским и Сергеем Арутюновым стоит.

По ряду причин.

Во-первых, они современники.

Во-вторых, оба пишут в традиционной силлабо-тонической манере (я не встречал в печати ни одного верлибра ни у того, ни у другого).

В-третьих, круг тем у них во многом совпадает (темы совпадают у большинства поэтов) — это жизнь, смерть, любовь, одиночество, человек в большом городе и т.д.

А вот версификационное мастерство у них разное. На мой взгляд, оно у Сергея Арутюнова более изысканное. А рифменная система, безусловно, более современная.

Вот некоторые рифмы Сергея Гандлевского:

понемножку—кошки; суша—душу; поиграла—бренчала; любила—разводила.

Есть и более впечатляющие «находки»: себе—тебе; на счастье—несчастья.

Подобные неточные и глагольные рифмы встречаются в современной поэзии часто. Нередко, замечу, у абсолютно непрофессиональных стихотворцев.

А Сергей Арутюнов старается избегать штампов, находить менее «заезженные» рифмы, например, такие: облезла—подъезда; подворотней—огромней; Балашиху—ошибку и т.д.

Эти рифмы встречаются в русской поэзии гораздо реже.

Поэзия — это не только содержание. И не только форма. Поэзия — это содержание и форма, слитые воедино.

Вот что писал известный филолог А. Л. Жовтис («О способах рифмования в русской поэзии», М., с. 64.):

«Когда говорят о «современном стихе», имеют в виду прежде всего ритмику да еще, может быть, так называемую «левую рифму». Но компоненты эти, как бы важны они ни были, не существуют сами по себе, а взаимосвязаны с лексикой, синтаксисом, графическими приемами поэта, с наиболее общими принципами создания художественного произведения. Процесс перестройки структуры русского стиха непременно должен был затронуть все его стороны, в том числе закономерности, которые определяли в силлаботонике рифменную композицию. С такой точки зрения вопрос о «способах рифмования» не должен показаться частным, ибо это в конечном счете — проблема стихотворной формы в целом».

…Постараюсь в ближайшее время включить в свою Антологию стихи Дмитрия Минаева и Василия Курочкина (хорошо, что Леонид Костюков мне о них напомнил) и написать статью о Сергее Гандлевском, чтобы четче сформулировать собственное представление об этом поэте.

Нашел еще один злобный пассаж о себе трудолюбивого Павла Крючкова («Новый мир», № 10, 2008). Цитирую.

«Видимо, Степанов даже не подозревает, что "Московское время" (не как культурно-экзистенциальная сущность, но именно литературное содружество, состоящее из конкретных людей и т. п.) — уже давно — история литературы, частью которой был и остается небрежно упомянутый руководителем "Вест-Консалтинга" известный поэт. "Качественнее" — это вообще-то термин торгово-ярмарочный, коллега, а что до преувеличений, то, во-первых, ерундить не надо (это насчет матерных частушек), а во-
вторых — сядьте и напишите-ка стихотворение, которое десятки людей знали бы наизусть. Скажем, "Будет все. Охлажденная долгим трудом…", "Устроиться на автобазу…", "Апреля цирковая музыка…" или "Не сменить ли пластинку?..". Гандлевскому-то не убудет, а я вас поздравляю с оригинальной демонстрацией своего читательского слуха и, пользуясь случаем, сообщаю (ведь этого вам никто, наверное, не скажет), что проводить в собственном журнале анкету среди постоянных авторов об отношении к вашему же "медиахолдингу" по случаю его юбилея — моветон, или, проще говоря, безвкусица. Правда, не вы один этим делом страдаете. Уж извините».

Отвечаю.

Уважаемый Павел Михайлович!

1. Не знал, что слово «качественный» неприменимо к оценке литературного произведения. Удивлен.

2. Узнал от Вас, что слова «ерундить не надо» уместны в литературной полемике. Интересно, где Вас этому научили?

3. А почему я должен писать, как Гандлевский? Неужели кому-то нужен второй Гандлевский? И к этому меня призывает редактор отдела поэзии «Нового мира»?! Мне-то всегда казалось, что лучше сохранять собственную индивидуальность, даже если она кому-то не нравится. Кстати, вот стихи Бродского не все хорошо и быстро запоминаются. Так он что, плохой поэт? А стихи Асадова, по-моему, запоминаются намного легче, чем стихи Гандлевского. Ну и что? Какие прикажете делать выводы?

4. Кстати, а Вы считали, Павел Михайлович, эти десятки людей, которые знают наизусть, например, стихотворение «Будет все. Охлажденная долгим трудом…»? Проводили социологическое исследование? Или так сказали — для красного словца? Просто интересно.

5. Насчет «моветона». А где Вы мне разрешаете, многоуважаемый Павел Михайлович, отмечать юбилеи собственной фирмы? На страницах каких журналов? Может быть, «Новый мир» порекомендуете? Или, вообще, на страницах СМИ не положено, можно только в кабаках?

«Дети Ра» — моя частная собственность и Холдинг «Вест-Консалтинг» — моя частная собственность. Имею право распоряжаться своими активами по собственному усмотрению. Я эти бренды создал с нуля, сам за все плачу. В том числе и за Интернет-версию.

Понимаете, в чем разница между нами? Вы приходите в свой кабинет, пишите свои глубоко научные статьи, ведете насыщенную творческую жизнь (правда, каюсь, я ни одного Вашего стихотворения и ни одной Вашей книги не имел чести видеть — простите мне пробел в образовании), интересуетесь вопросами литературы и частной жизни (помню, в одном из номеров «Нового мира» Вы даже изысканно и, вероятно, с чувством большого вкуса поинтересовались, где я беру деньги?), получаете гонорары. Вы — настоящий литератор. Еще в советском понимании этого благородного слова. А я немного другой. Мне, чтобы прийти в свой кабинет, сначала надо его арендовать, заработать — не литературным трудом! — деньги, закупить бумагу, краску, клей, скрепки, авторучки, оплатить работу редакции, технических сотрудников, WEB-дизайнеров, бухгалтерии, типографии и т.д. А потом уже написать и опубликовать все, что я считаю нужным.

Чувствуете разницу?

То есть Вы еще живете в литературном социализме, занимая престижную должность, а я-то уже много лет в диких издательских капиталистических джунглях, где рассчитывать можно только на себя. И должности свои я создаю себе сам.

Поэтому мне, конечно, лестно, что Вы назвали меня коллегой, но боюсь, Вы мне польстили.

Можно еще несколько слов про «моветон»? А то ведь Вам тоже, уж извините, никто, наверное, кроме меня, не скажет…

Моветон — это весьма активно публиковать в национальном журнале, бренд которого создавали годами советские-российские писатели, стихи сотрудников этого журнала, включая главного редактора.

Моветон — это годами (а то и никогда!) не печатать таких превосходных поэтов, как Андрей Вознесенский, Юнна Мориц, Белла Ахмадулина, Константин Ваншенкин, Дмитрий Сухарев, Анна Альчук (уже умерла), Всеволод Некрасов (уже умер), Василий Казанцев, Виктор Соснора, Александр Ткаченко (уже умер), Алексей Хвостенко (уже умер), Анри Волохонский, Евгений Евтушенко, Юрий Влодов, Сергей Мнацаканян, Сергей Арутюнов, Татьяна Грауз, Игорь Болычев, Александра Козырева, Олег Асиновский, Ры Никонова, Сергей Сигей, Елена Кацюба, Александр Скидан, Дарья Суховей, Михаил Кузьмин, Илья Кутик, Константин Кедров, Слава Лен, Марина Кудимова, Татьяна Данильянц, Александр Чернов, Андрей Коровин, Феликс Чечик, Рина Левинзон, Арсен Мирзаев, Антон Нечаев, Татьяна Михайловская, Валерий Земских, Валерий Мишин, Юрий Милорава, Юрий Перфильев, Иван Жданов, Александр Еременко, Алексей Парщиков (уже умер), Владимир Бояринов, Максим Замшев, Игорь Панин, Валерий Кислов, Сергей Бирюков, Владимир Монахов, Борис Гринберг, Павел Байков, Валерий Шерстяной, Юрий Беликов, Владислав Дрожащих, Сергей Сутулов-Катеринич, Андрей Санников, Елена Оболикшта, Сергей Ивкин, Александр Петрушкин, Евгений Даенин, Владимир Ярцев…

Это, Павел Михайлович, цвет современной русской поэзии. И в этом списке далеко не только «авангардисты», здесь есть поэты, пишущие в традиционной силлабо-тонической манере, которая, безусловно, приветствуется «Новым миром».

А список можно продолжать и продолжать.

Хотите, Павел Михайлович, немного статистики? Начиная с 2001 года, у всех перечисленных авторов не было в «Новом мире» ни о д н о й публикации! А у Вашего патрона — главного редактора и критика Андрея Василевского — поэтических публикаций за указанный период было, как минимум, три.

Может быть, перечисленные авторы тоже должны писать, как Гандлевский? Или как Василевский? Вы их тогда напечатаете?

Но все перечисленные авторы тоже вошли в историю русской литературы, о многих из них написаны диссертации и книги и в России, и за рубежом!

Моветон — это печатать прекрасного национального поэта Валерия Прокошина только после его смерти. А где Вы раньше-то были?

А вот забавный факт.

Сергея Гандлевского (которого Вы так цените!) в ХХI веке Вы («Новый мир») напечатали лишь   о д н а ж д ы. Три стихотворения в № 6 за 2005 год.

Моветон — это, Павел Михайлович, неквалифицированно выполнять свою работу. Понимаете, какая досадная штука — журнал «Новый мир» в целом достаточно интересный. Хорошая проза, злободневная публицистика, обстоятельная критика, познавательные обзоры. На этом фоне отдел поэзии, который не представляет панорамно всего богатства русской современной поэзии, ее разные направления и течения, ее реальные достижения, выглядит, к великому моему сожалению, отнюдь, не выигрышно.

А ведь Вы, Павел Михайлович, имеете к этому отделу прямое отношение.

Моветон — это, Павел Михайлович, не видеть в собственном глазу бревна. А бревнышко есть, уверяю Вас.

И напоследочек два слова о «Московском времени», о котором Вы так радеете. Я действительно являюсь поклонником далеко не всех участников этой, на мой взгляд, весьма разноплановой литературной группы (хотя фигура, например, Алексея Цветкова для меня бесспорна).

Между тем, в 1989 году (двадцать лет назад) я напечатал стихи одного из лидеров «Московского времени» Бахыта Кенжеева в газете «Семья», где тогда работал в отделе литературы и искусства. Газета выходила тиражом 5 (пять!)  м и л л и о н о в  экземпляров.

Скажите мне, Павел Михайлович, а Вы когда напечатали Бахыта? В каком году? Каким тиражом?

В 1990 году я составил (работал еще на печатной машинке) Кенжееву одну из первых его книг в России, которая вышла в библиотеке журнала «Клуб», печатал во многих других изданиях, в том числе в приложении к газете «Известия». Публиковал (хотя, конечно, мало) и Сергея Гандлевского. Выпустил «Первую книгу стихов» Виталию Дмитриеву, за которую он получил престижную премию имени Анны Ахматовой, а я глубокое удовлетворение и, разумеется, убытки. И т.д.
Уверяю Вас, говорю все это не для того, чтобы похвастаться. А лишь для того, чтобы Вы поняли: прежде, чем эта группа вошла, как Вы пишете, в историю литературы (с чем я не спорю!), нужно было разным людям (в том числе и мне, многогрешному) кое-что сделать для ее популяризации. Сделать не сейчас, когда эти авторы стали частью литературного мейнстрима, а тогда, двадцать лет назад, когда они были в глубоком андеграунде. Хотя, разумеется, я не умаляю Ваших значительных заслуг в «продвижении» «Московского времени». Я, вообще, отношусь к Вам с большой симпатией и ценю Ваше доброе (в целом) отношение ко мне и те благородные поступки, которые Вы совершаете — в частности, делаете и сохраняете аудиозаписи поэтов. Знаю, что не все зависит в отделе поэзии «Нового мира» от вас. И все-таки не сказать о наболевшем не могу. Думаю, что те вопросы, которые я затрагиваю, касаются не только меня, но и литературного процесса и окололитературных нравов в целом.
А про Сергея Гандлевского, про его талант я никогда не писал плохо. Я писал только о том, что Гандлевский — фигура, на мой взгляд, неимоверно преувеличенная. Думаю так и сейчас. Но это же не значит, что он лишен дара.